О коррупции в России — история Первой Мировой
В декабре 1914-го ставка отдала секретный приказ — не больше одного снаряда на орудие в сутки. Экономили. Деникин чуть позже вспоминал:
«Весна 1915 года останется у меня навсегда в памяти. Великая трагедия Русской Армии — отступление из Галиции. Ни патронов, ни снарядов. Изо дня в день кровавые бои, изо дня в день тяжкие переходы, бесконечная усталость — физическая и моральная, то робкие надежды, то беспросветная жуть. Помню сражение под Перемышлем в середине мая. Одиннадцать дней жестокого боя 4-й стрелковой дивизии… одиннадцать дней страшного гула немецкой тяжелой артиллерии, буквально срывающей целые ряды окопов вместе с защитниками их. Мы почти не отвечали - нечем. Полки, истощенные до последней степени, отбивали одну атаку за другой, — штыками или стрельбой в упор, лилась кровь, ряды редели, росли могильные холмы… два полка почти уничтожены одним огнем».
То есть риторический вопрос: «… где снаряды?» — не новый. Сто с лишним лет назад фронт задавал тылу тот же вопрос.
Пока солдаты штыками отбивали атаки против немецкой артиллерии, в Думе зачитывали, во сколько обходится это «нечем отвечать». Депутат Марков цитирует записку Главного артиллерийского управления:
«И вот во что обошлись непатриотические снаряды бюрократические и патриотические частные. 42-линейная шрапнель в среднем обошлась на казенных заводах в 15 р., а на частных – 35 р.; шестидюймовые бомбы на казенном заводе – 48 р., на частном – 75 р.; бездымный порох на казенном 72 р., на частном, движимом патриотизмом, – 100 р. И вот составитель этой записки делает вывод, что если бы в России было поменьше патриотизма да побольше казенных заводов, то Россия сберегла бы уже за эту войну миллиард рублей».
Начальник ГАУ генерал Маниковский подсчитал, что переплата казны частникам по одним только артиллерийским выстрелам к концу 1916 года — 1094 миллиона рублей. Доложил царю. Вышел такой диалог:
— Ваше величество, они и без того наживаются на поставке на 300%, а бывали случаи, что получали даже более 1000% барыша, — Маниковский.
— Ну и пусть наживают, лишь бы не воровали, — Николай II.
— Ваше величество, но это хуже воровства, это открытый грабеж, — Маниковский.
— Все-таки не нужно раздражать общественное мнение, — Николай II.
В то время была отдельная история с обувью для солдат. Армии не хватало сапог настолько, что солдаты ходили в лаптях и обмотках. Пресса того времени писала:
«Они не стыдятся доставлять для бойцов за Родину гнилые куртки, сапоги с картонными подметками и тухлое мясо».
На фото к посту — фото военного министра Сухмлинова. Он был арестован, обвинён в измене, бездействии власти и взяточничестве. Пока армия голодала без снарядов, его жена жила на широкую ногу — бриллиантовое колье, шляпки без счёта. Хивинский хан 8 октября 1916 года перевёл ей 200 тысяч рублей телеграфом, через полковника Колосовского, начальника Амударьинского отдела — то есть по официальным каналам самого военного ведомства. Деньги госпожа Сухомлинова получила под расписку — «на брошь».
Взятки давали, не скрываясь, а царь просил не раздражать общественное мнение вместо того, чтобы кого-то расстрелять. А расстрелял бы, глядишь бы сегодня его наследники в России правили.
